All for Joomla All for Webmasters
  • Email : kubanplazdarm@gmail.com

  • Phone : +7 918 000 111 2    

Суббота, 02 мая 2015 13:09

Агойский аэродром. Забытые могилы.

Автор 
Оцените материал
(3 голосов)

Многим известен аэродром рядом с поселком Агой Туапсинского района. Известна история его строительства в 1942 году, при начале Туапсинской оборонительной операции. Я же, хочу рассказать о том, что было забыто, что стало неизвестным. О могилах,  погибших на аэродроме.

Чтобы в 1942 году построить военный аэродром в 12 километрах от Туапсе в долине реки Агой, предстояло выкорчевать несколько гектаров пней дубового леса, выполнить сотни тысяч кубометров земляных работ, укрепить берега реки вдоль будущей взлетной полосы, создать дренажную систему.
Именно такую задачу ставил приказ, с которым я, старший инженер аэродромного отдела ВВС Северо-Кавказского округа, прибыл в Туапсе, выехав 6 июля из Ростова-на-Дону. Для окончания строительства в месячный срок необходимо было привлечь 3,5 тысячи человек, 800 подвод, 30 тракторов и другую технику. Необходимы были подрывники и, естественно, взрывчатка.

Владимир Усич


Аэродром был построен в сжатые сроки. В разное время, он служил местом базирования различных авиаполков и частей, воевавших в небе Туапсе и Кубани. До сих пор не удалось найти фотографии военных лет, сделанные на аэродроме. Нам удалось разыскать только одну.


Боевая работа на аэродроме была чрезвычайно трудной. Взлетная полоса, раскисающая от осенних дождей, и почти полное отсутствие зенитного прикрытия. Первые месяцы аэродром прикрывали всего три (!) зенитных пулемета «Максим»… При налетах и штурмовках аэродрома, летчики люфтваффе чувствовали себя фактически безнаказанно.

Из мемуаров Анатолия Иванова:
7 сентября 1942 года полк получил приказ перелететь на полевой аэродром, расположенный в ущелье, неподалеку от моря. Небольшая посадочная площадка располагалась на высохшем русле горной речки.
Ждать пришлось недолго, к вечеру появились бомбардировщики Ю-87 или, как мы их попросту называли, «лаптежники». Вначале показалось, что они идут на порт Туапсе, но они не последовали туда, а развернулись и нанесли сильный удар по нашему аэродрому. Самолетов они не уничтожили, но в ущелье стоял такой грохот, что, казалось, горы сдвинутся с места.
Все поняли, что фашисты здесь не дадут нам покоя. В дальнейшем так оно и было.
Часто, бывало, распорядок дня начинался необычно: как только займется рассвет, появляются «мессершмитты» и нахально начинают летать над аэродромом. Но все самолеты и автомашины замаскированы в капонирах. Фашисты заходят над аэродромом парами и начинают выполнять фигуры пилотажа: горки, бочки, петли выделывают. Дескать, полюбуйтесь, какие мы храбрые. Взлетайте – сразимся.

А мы, стиснув зубы, наблюдаем за этим зрелищем. Иногда пара «мессершмиттов» зайдет, постреляет по стоянке самолетов наугад, а то прошьет длинной очередью по всему аэродрому. Потом сделает горку и уйдет к себе домой.
А мы сидим. Смотрим. Кровью сердце обливается, но сидим.
Немцы улетели. И тут зашевелился аэродром, как муравейник. К истребителям мчатся автомашины-стартеры, заревели моторы, минута, другая и «ишачки» уже в небе, пошли на выполнение задания.

Иного выхода не было. Когда фашисты над аэродромом – взлетать нельзя, вот и приходилось хитрить.
– А вы их больше зенитками бейте, – посоветовал как-то шофер автомашины Чукмек.
– А ты, что не видел? – На аэродроме всего три точки спаренных пулеметов. Тут нужна зенитная артиллерия…

Зенитки вокруг аэродрома появились значительно позднее. Их не хватало даже для прикрытия порта Туапсе.

А до этого летчикам приходилось использовать всевозможные уловки.

– Ну, раз нет артиллерии, надо пыль в глаза пускать, – предложил Чукмек.
– У тебя, Чукмек, не высокая температура?
– Почему температура, зачем температура? Чукмек говорит дело.
– Ну, тогда выкладывай.
– Понимаешь, – торопливо начал разъяснять шофер, – надо к автомашине прицепить ветки. Моя будет ехать, а ветка пыль пускать. Пусть фашист думает, что эта «ишак» лететь хочет.
– А ведь это гениальная мысль! – обрадовался Радкевич.
Мы обстоятельно обсудили предложение Чукмека и решили прицепить к машине что-нибудь потяжелее. И ветки тоже, чтобы пыли больше поднималось.
«Мессершмитты» уже кружатся над нами, высматривают. Вдоль берега до станции Лазаревской дойдут и обратно.
А машина Чукмека уже стоит нагатове, замаскированная под деревом. На длинном тросе к автомобилю прикреплен кусок рельса, за ним – большие ветки от деревьев.
Наблюдаем. «Мессершмитты» развернулись, пошли по направлению к Лазаревской.
– Чукмек, газуй! – кричали шоферу.

Автомашина мчится на полной скорости, за ней пыль столбом; с высоты создается впечатление, будто взлетают наши истребители. Немцы, увидев клубы пыли на аэродроме, срочно по радио сообщают в Майкоп. Оттуда приходит на помощь четверка истребителей. А у нас никто не взлетел, это им Чукмек пыль в глаза пустил.
Фашисты мечутся в небе, наши самолеты ищут. Нет никого, не видно. Прошло сорок минут, и «Мессершмитты» уходят восвояси – у них горючее на исходе. Теперь настало наше время. Взлетаем и идем выполнять свою задачу – фашистов штурмовать.

Тогда 36 ИАП воевал на маленьких "Ишачках" - истребителях И-16...

Вот так сражались летчики, сражался аэродром. И тут я подхожу к тем, кто погиб и был похоронен на аэродроме. Их имен нет на воинском мемориале в Агое, их нет в списках погибших за Туапсе. На семь десятков лет они попали в забвение…
Работая по поиску летчиков и самолетов Великой Отечественной, под Терзияном нами были найдены обломки истребителя И-16. Было установлено, к какому полку принадлежал самолет. Проверяя данные боевых потерь полка, мы узнали о капитане Аввакумове. Найденный И-16 был не его. Но устанавливая судьбу летчика, мы пришли к аэродрому Агой.

Капитан Аввакумов Константин Ксенофонтович

Пока нам не удалось найти в архивах его военного снимка, мы продолжаем работу. В его семье сохранились фотографии Кости в юношеском возрасте.

Собирая документы и свидетельства о нем, мы узнали об удивительно смелом и отважном человеке, о котором с уважением и любовью отзывались его боевые товарищи, об отличном летчике.
Чего только стоил эпизод вывоза из немецкого тыла боевых товарищей на стойках шасси истребителя И-16, самолеты которых были сбиты при штурмовке войск противника. Фронтовые газеты перепечатывали статью «Четыре отважных капитана». Об этом подвиге говорили и вспоминали летчики разных фронтов.

Костя Аввакумов погиб 22 октября 1942 года. Вот короткие строчки из боевого донесения.

Оперативная сводка по 36 ИАП за 22.10.1942г.:
22.10.42 старший группы – старший политрук ЧЕРНЕЦОВ в составе трех И-16 сопровождал на штурмовые действия 5 И-153 в район ГОЙТХ. 16.20 Н-2500 мтр. ГОЙТХ, после атаки цели штурмовиками подошло 4 МЕ-109, которые завязали воздушный бой. Бой вели в течение 35 минут до аэродрома АГОЙ.
17.12 после нескольких атак И-16 с 2 МЕ-109 был сбит капитан АВВАКУМОВ. Атаки МЕ-109 производили – лобовые с близкой дистанции, старались брать в клещи.

Возвращаясь с задания, летчики, как правило, приводили «на хвосте» четверку, иногда шестерку, а то и восьмерку «мессершмиттов». Приходилось садиться с боем. Уже шасси выпустишь, а фашисты все атакуют. Один самолет садится, пара взлетает на подмогу.

Благодаря мемуарам заслуженного военного летчика СССР Антатолия Иванова, не опубликованным воспоминаниям летчика Мартынова удалось узнать обстоятельства гибели капитана Аввакумова.

...Очередной воздушный бой еще раз показал, какие изумительные люди остались в нашем поредевшем полку. В этот день мы вылетели на штурмовку, успешно провели ее и уже приземлились на своем аэродроме. Вдруг появилась большая группа бомбардировщиков. По тревоге все самолеты полка были подняты в воздух.
Немецкие бомбардировщики следовали к порту Туапсе под прикрытием значительного количества «Мессершмиттов-109». Советские истребители ринулись в атаку, пытаясь прорваться к бомбардировщикам. В воздухе завертелась карусель боя. Небо огласилось завывающими: звуками моторов, уханьем пушек, пулеметным стрекотаньем. Горное эхо отзывалось взрывами реактивных снарядов. Один «юнкерс» задымил и черным следом прочертил свой последний путь к земле.
– Быстрее заправляй самолет! – крикнул своему технику Аввакумов, – буду взлетать.
– Товарищ капитан, вы же только что вернулись из полета. У вас пулеметы не работали. Их надо посмотреть. Вы идете на самоубийство.
– Ну, чего ты, старшина, волнуешься. Немцы ведь не знают, что у меня пулеметы не работают. Я их хоть своим видом попугаю. И нашим ребятам будет легче. Видишь, что в воздухе творится?
– Машина к вылету готова, – доложил старшина и тяжело вздохнул...
В небе, в головокружительное колесо воздушного боя, включился самолет Аввакумова и его ведомого. На них набросилась пара «мессершмиттов», за ней – вторая. Но Аввакумов искусным маневром выводит свой самолет из-под губительного огня. За ним, как тень, следует ведомый и отсекает атаки фашистов.
Аввакумов понимает, что в его руках единственное оружие – это пилотаж, искусный маневр. Бортовое оружие пустить в ход он не может. Трудно, ох, как трудно сражаться, будучи в таком незавидном положении. А тут еще у остальных летчиков кончается горючее, израсходованы боеприпасы и нужно идти на посадку.
Теперь уже шестерка наших истребителей прикрывает посадку самолетов от непрерывных атак «мессершмиттов».
Планирует еще одна пара наших истребителей, за ней – вторая. В воздухе остались только Аввакумов и его ведомый. Против них четыре немца. Но тут и ведомый выпускает шасси – горючее подходит к нулю.
Капитан Аввакумов в небе один. Мы ничем не можем помочь ему, оставшемуся на безоружном самолете, бросившемуся на выручку своим товарищам и прикрывшему их от атак «мессершмиттов».
Не верилось, что на И-16 ведет бой тихий и скромный, очень застенчивый на земле человек. О нем в полку товарищи иногда высказывались добродушно:
– Костя в трезвом состоянии в сутки может произнести три слова, а когда выпьет свою наркомовскую порцию, раскошеливается на шесть слов.
И в самом деле, было именно так: после каждого вылета другие летчики возбуждены, размахивают руками, показывают жестами, как пришлось сражаться с фашистами. А Костя Авакумов скажет пару слов и все становится ясным.
– Капитан – единственный летчик в полку, который ни разу на нас не крикнул, – говорили техники и оружейники.
И перед этим боем Аввакумов сказал технику:
– Понимаешь, сукин кот, – указывая на пулемет слева, – сразу не пожелал стрелять, а правый стрельнул, но потом тоже замолчал. Да и третий оказался лентяем, а ведь как стрелял всегда...
И все. Больше ни слова. Ни упрека, ни даже сурового взгляда в сторону девушки-оружейницы, от которой зависела работа пулеметов. Девушка стояла и чуть не плакала.
Как и каждого из нас, смерть поджидала Аввакумова всюду, но гораздо чаще, чем нас – ведь он вылетал на выполнение наиболее опасных заданий. Смерть могла настигнуть в стремительной атаке, когда мотор ревел от натуги, она поджидала в глубоком вираже или на горке, в скольжении на крыло или головокружительной восходящей спирали боевого разворота, в каждом маневре, в струях пушечного огня и в трассах пулеметных очередей.
И все это происходило в голубизне бездонного неба.
Там, в небе, Костя Аввакумов перевоплощался в другого человека – смелого, решительного. В его руках самолет становился грозным оружием, несущим врагу смерть, а товарищам выручку.
– Скорее заправляйте самолет! – послышался взволнованный голос Радкевича. – Надо помочь капитану.
– Все понял! – ответил старший сержант Кучерук, подъехавший на бензозаправщике.
В баки истребителя ринулась тугая струя бензина. Но пара «мессершмиттов» спикировала на аэродром и открыла ураганный огонь из пушек по самолетам, находящимся на земле.
Кучерук снова пытается заправить самолет. И снова атака «мессершмиттов».
Уже более десяти минут длится бой Аввакумова с четырьмя фашистскими истребителями. И вдруг... мотор самолета захлебнулся и... умолк. О планировании на аэродром не могло быть и речи – от горных вершин до самолета высоты осталось не более ста метров.
О чем думал в последние секунды своей жизни этот благороднейший человек? И сейчас представляется, как Костя должно быть добродушно упрекнул заглохший мотор:
– Эх ты, сукин кот! Отказал, не дотянул. Понимаю – горючего не хватило...
А мир вокруг был так прекрасен. Позолотой листвы вздыбились горы. Из-за облаков выглянуло солнце и послало свой последний привет навсегда уходящему от нас летчику-герою.
По ущелью Кавказских гор прогремел гром взрыва: Кости Аввакумова не стало.

Мемуары летчика 36 ИАП Сергея Михайловича Мартынова. Вот как он описывает гибель Аввакумова:

...Вскоре полк перелетел под Туапсе. Там, на аэродроме Агой, возвращаясь на подбитой машине, немного не дотянул до аэродрома и врезался в лесную гущу вековых буков и вязов капитан Авакумов. Тело его было найдено и захоронено на берегу моря недалеко от западной окраины аэродрома. Старший лейтенант Анатолий Макаров, участвовавший в организации похорон Авакумова, рассказывал, что тело летчика настолько было все побито и изломано, что обнаруженные в кармане гимнастерки ножницы для ухода за ногтями были побиты на мелкие кусочки. Работать c аэродрома Агой было невыносимо трудно. Несмотря на отличную маскировку летного поля и самолетов, немецкие летчики очень часто сопровождали наши самолеты, возвращающиеся c боевого задания, до самого аэродрома и атаковали их при заходе на посадку. Прикрытие аэродрома зенитным огнем было столь незначительным, что немцы не принимали его во внимание...


Воспоминания боевых товарищей Константина Аввакумова не претендуют на документальную точность, но в общем, они соответствуют боевому донесению.
Капитан погиб, прикрывая посадку истребителей на аэродром Агой.

Нами установлена связь с Людмилой Константиновной Кошелевой (Аввакумовой), племянницей летчика. Она переслала мне письмо от командования части, в которой служил Константин, написанное для сестры летчика, в 1968 году.

Мы пока не нашли место падения И-16 Аввакумова близ аэродрома. Может быть оно давно застроено, в последующие годы. Это нужная работа, но это не главное. Самым важным является то, что Константин был похоронен товарищами на аэродроме. И круговерть войны, смена полков и частей на аэродроме, неумолимое время, сделали свое дело. Исчезли фанерные памятники, сравнялись с землей земляные холмики. Я пишу во множественном числе, потому что рядом с капитаном Аввакумовым были похоронены другие погибшие.

...его могила была не была одиночной. Рядом с ним на следующий день были похоронены оружейница Антонина Ачкасова и оружейник, которые погибли при штурмовке аэродрома "мессершмиттами".

Только что на аэродром сел полковой самолет связи У-2. Летчик, вылезая из кабины и спеша в штаб полка, приказал немедленно заправить самолет бензином. Находящаяся поблизости девушка-оружейница, сержант Ачкасова, вызвав бензозаправщик, влезла на крыло отвернуть пробку бензобака, как тут откуда ни возьмись четверка «Мессершмиттов» атаковала аэродром. Девушка отпрянула от фюзеляжа и, сделав неудобный шаг в сторону, продавила ногой перкалевую обшивку крыла и, провалившись между нервюр, нога застряла. Снаряд самолетной пушки «Мессершмитта» угодил сержанту прямо в поясницу и взорвался. Ни самолет, ни бензозаправщик, никто другой находящийся вблизи, не пострадали. Гибель девушки-оружейницы сержанта Ачкасовой была первая и единственная потеря среди оружейниц полка. Столь нелепая и трагическая смерть вызвала слезы у видавших виды закаленных в боях мужчин полка, искренне сожалеющих о гибели столь прекрасной юной девы, особенно в минуту прощания. Похоронили там же на берегу моря, неподалеку от могил Аввакумова и Николая Логинова.

Это пишет Мартынов. Николаем Логиновым он называет, видимо, ефрейтора Николенко, погибшего в ходе того же налета, что и Ачкасова.

Л. 171 Отчет о боевой работе 36 иап за период с 6.10.1942 по 1.11.1942 г.
Прим. 6.
23.10.42г. 2 Ме-109 произвели две атаки по стоянке самолетов в результате штурмовки аэродрома сожжен один И-16 и убиты сержант Ачкасова и ефрейтор Николенко

Нам пока не удалось найти учетные данные Ачкасовой и Николенко. Предстоит еще большая архивная работа.
В западной части Агойского аэродрома, под поросшей травой да мелким кустарником землей, лежат те, кто погиб защищая Туапсе. Забытые.

В настоящее время нами, туапсинским филиалом краевого поискового отряда «Кубанский плацдарм» ведется работа по поиску места захоронения и увековечиванию памяти погибших на аэродроме.

 

Большая благодарность Людмиле Константиновне Кошелевой за предоставленные сведения из семейного архива, историку и архивисту Алексею Пекарш, за дополнительные сведения. Всем, кто принимал и принимает участие в поиске.

Май 2015 года. Алексей Кривопустов.

 

 

Прочитано 2777 раз Последнее изменение Среда, 26 августа 2015 19:49

Похожие материалы (по тегу)

Комментарии

Добавить комментарий

Защитный код